Когда Kaspi.kz провёл двойной листинг на Nasdaq и London Stock Exchange в начале 2024-го, рыночная капитализация компании на старте превысила $17 млрд. Для контекста: это больше, чем совокупная оценка большинства публичных технологических компаний Восточной Европы. Казахстанский финтех-гигант доказал, что регион способен производить активы институционального качества — и венчурные фонды, которые присматривались к ЦА осторожно, начали двигаться быстрее.
Контекст
Инфраструктура для венчура в регионе формировалась поэтапно. Казахстан запустил Astana Hub в 2018 году — к 2024-му там зарегистрировано свыше 2000 технологических компаний, работают программы акселерации и co-investment с государственным участием. Узбекистан сделал ставку на налоговые льготы: резиденты Uzbekistan IT Park платят 0% налога на прибыль и социальные отчисления до 2030 года. Это привлекло более 800 компаний из 50+ стран. Кыргызстан развивает Парк высоких технологий с фокусом на аутсорсинг и экспорт ПО — Geeks вырос именно оттуда в регионального игрока.
Параллельно сложился слой специализированных фондов. Sturgeon Capital (Лондон) — один из немногих западных фондов с системным присутствием в регионе: в портфеле Kaspi, Kolesa.kz, Homsters и другие активы. Most Ventures работает из Алматы, фокус — b2b-SaaS и финтех ранних стадий. Activat — акселератор с инвестиционным компонентом, выпустивший когорты стартапов из Казахстана и Узбекистана. Quest Ventures из Сингапура периодически заходит в регион как часть emerging markets стратегии.
Корпоративные инвесторы тоже активизировались. Uzum Group — узбекский супер-апп с e-commerce, платёжным сервисом и банком — закрыл раунды суммарно на более чем $100 млн, привлекая стратегов из Юго-Восточной Азии. Alif (Таджикистан / Узбекистан) получил финансирование от международных институциональных игроков для масштабирования исламского финтеха. Kaspi сам стал источником корпоративного M&A, поглощая смежные платёжные сервисы.
Аналитика
Финтех забирает около 55–65% всех закрытых раундов в регионе. Причины структурные: банковское проникновение исторически низкое, мобильные платежи растут на 30–40% в год, регуляторы стали заметно лояльнее к экспериментам. Казахстан тестирует цифровой тенге как CBDC, Узбекистан продвигает концепцию «цифрового сома». Конкуренция между юрисдикциями за финтех-команды реальная — и это хорошо для фаундеров.
Edtech — вторая по объёму привлечённого капитала вертикаль. Спрос на переквалификацию огромный: по данным МОТ, около 30 млн человек до 35 лет в регионе имеют дефицит цифровых компетенций. Bilimapp (Казахстан) и десятки узбекских онлайн-школ получают и государственные гранты, и частные деньги. Edtech здесь — не просто рынок, а политический приоритет.
AI-стартапы пока тонкий слой, но с хорошей динамикой. Humans.ai (Узбекистан) — платформа для создания AI-персонажей — привлёк международное внимание и раунд финансирования. В Казахстане несколько команд разрабатывают отраслевые AI-решения для горнодобывающей и аграрной сфер: именно там корпоративный спрос наиболее конкретен и бюджеты реальные. SaaS-сегмент растёт через Smartup и аналоги: автоматизация учёта для МСБ в Узбекистане — живая история с платящими клиентами, а не питч-дек.
Кейсы применения в бизнесе
Стартап: Команда из Бишкека строит b2b SaaS для складского учёта. Вместо прямого захода в казахстанские акселераторы они сначала регистрируются резидентом ПВТ Кыргызстана — получают налоговые льготы и местный трек-рекорд — а затем заходят в Astana Hub с готовыми метриками. Most Ventures и Activat смотрят не на страну прописки, а на ARR и churn. Это работает.
Корпорация: Крупный ретейлер в Узбекистане интегрирует AI-рекомендательный движок от команды из IT Park. Схема: пилот 3 месяца — оценка конверсии — полноценный контракт. Корпоративные инвесторы всё чаще структурируют вложения именно так: сначала коммерческий пилот, потом equity. Риск размазывается по времени, команда получает реальный кейс.
МСБ: Небольшое агентство в Алматы подключает SaaS-платформу для управления финансами с интеграцией в казахстанскую налоговую через API. Стоимость — $30–50 в месяц. Именно такие «скучные» продукты с предсказуемой выручкой интересны фондам поздних стадий: низкий churn, высокий retention, понятная unit-экономика.
Кейсы в личной жизни
Разработчик: Senior-инженер из Ташкента работает в резидентной компании IT Park, получает зарплату в USD без удержания подоходного налога — льгота резидента действует до 2030 года. Параллельно участвует в open-source проекте, который привлёк внимание сингапурского фонда, и получил оффер на advisory equity. Это уже не редкость.
Фрилансер: Дизайнер из Бишкека выставляет счета через ИП при ПВТ Кыргызстана — налог 1% с оборота. Когда объём вырастает, оформляет юрлицо и начинает принимать корпоративные заказы. Это уже ближе к стартап-треку: несколько таких историй заканчивались питчем в Activat.
Студент: Выпускник КБТУ в Алматы проходит программу акселерации Astana Hub, получает доступ к менторской сети и нетворкингу с фондами. По итогам демо-дня — встречи с Most Ventures и корпоративными венчурными командами. Не каждый получает деньги, но каждый получает обратную связь от реальных инвесторов. Это тоже капитал — только социальный.
Как применить сегодня
- Изучите условия резидентства в Uzbekistan IT Park, Astana Hub и ПВТ Кыргызстана: налоговые режимы сильно отличаются и дают 6–18 месяцев финансового буфера перед первым раундом.
- Следите за новыми сделками Sturgeon Capital — их диджест показывает, какие вертикали и команды проходят due diligence западного фонда с локальной экспертизой.
- Для питча Most Ventures и Activat готовьте метрики на русском и английском с разбивкой по рынкам СНГ и MENA: фонды смотрят на regional scalability, а не только на домашний рынок.
- Корпоративным командам: структурируйте AI-пилоты через резидентство в IT-парках — это ускоряет procurement и открывает доступ к субсидированным R&D-программам.
- Мониторьте государственные co-investment инициативы: Казахстан и Узбекистан периодически запускают программы, где государство входит на тех же условиях, что частный инвестор — это снижает риск для фаундера на seed-стадии.